Леонтий Шамшуренков

 

Леонтий Шамшуренков

В 1769 году француз Никола Жозеф Кюньо смастерил первый образец машины с паровым двигателем, предназначенной для буксировки артиллерийских орудий. Этот агрегат считается предшественником автомобиля, хотя «самоходные тележки» пытались изобрести и раньше — например, еще Леонардо да Винчи конструировал нечто похожее на автомобиль, хотя кроме чертежей, от данного изобретения ничего не осталось.

В России тоже пытались создать «самокатные повозки» — так, в 1791 году известный изобретатель Иван Кулибин изготовил такой образец. Однако машина Кулибина была не первой попыткой заставить повозку ездить без лошадей: почти за сорок лет до этого события некто Леонтий Шамшуренков изготовил четырехколесный экипаж, приводимый в движение самим человеком. Только в отличие от изобретения Кулибина, творение Шамшуренкова осталось практически неизвестным.

Леонтий Лукьянович Шамшуренков родился в 1687 году в деревне Большепольской Яранского уезда Казанской области. Происхождение Леонтий имел самое обыкновенное — крестьянское — и до поры до времени ничем от таких же крестьян не отличался. В сорок лет неграмотный Шамшуренков заинтересовался механикой и инженерным делом.

Первым известным изобретением Шамшуренкова стал механизм для поднятия Царь-колокола. В 30-годы XVIII века колокол как раз собирались установить на колокольню Ивана Грозного, только никак не могли придумать, как же поднять эту многотонную махину наверх — все устройства оказывались слишком слабыми. Разговоры о Царь-колоколе велись и в Яранском уезде. Шамшуренков в эти беседы не вступал, а молча придумывал свой механизм. В конце концов изобретатель сконструировал «снаряд», о чём с помощью дьяка яранского воеводы сообщил в Петербург. Там «снаряд» Шамшуренкова рассмотрели и признали «к назначению пригодным».

small_great-bell.jpgКак известно, Царь-колокол так и не был поднят на колокольню: Шамшуренков поднял его на подмостки, а в скором времени в Кремле случился очередной большой пожар, в результате чего колокол упал и от него откололся значительный кусок. В таком виде поднимать его на колокольню уже не было смысла — так что колокол оставили в литейной яме на сто лет, пока не установили на пьедестал, где он стоит и поныне. Хотя утверждают, что пожар был лишь отговоркой, да и колокол не мог расколоться от падения со столь незначительной высоты.

Раз колокол уже не нужно было поднимать, то у Шамшуренкова дел в Москве не осталось — пришлось возвращаться домой. В Яранске Леонтий не скучал: ему довелось прознать, что местный воевода вместе с купцом Корягиным воруют казенный спирт с винокурен и продают в «тайных кабаках». Знанием изобретатель решил поделиться — отправил жалобу в Петербург. В ответ на это яранский воевода посадил кляузника в нижегородскую тюрьму и забыл о нём на долгие годы.

В 1741 году, прямо из тюрьмы, Леонтий Шамшуренков подал в губернскую канцелярию заявление о том, что им сделана самобеглая коляска, и коляску он эту сделать может «подлинно, и бегать она будет на сколь угодные расстояния, и не только по ровной дороге, но и к горе. На всё это удовольствие ему нужно три месяца и денег «не более тридцати рублев», которых у него самого не водится от бедности. Для подтверждения своей состоятельности как изобретателя Шамшуренков предоставил «прежнее свое художество» — удостоверение, что изобретенный им способ поднятия Царь-колокола признан годным. Заявление это, написанное другим арестантом со слов Шамшуренкова и переписанное набело племянником изобретателя, местная канцелярия переправила в Московскую контору Правительствующего Сената, однако вместо ответа Шамшуренков получил новое обвинение «в помарании титула царского». Дело это, впрочем, закрыли, поскольку виновный в преступлении племянник «учинил то от неисправного писания крестьянской своей простотою, а умыслу никакого к тому не было».

Шамшуренков тем не менее всё еще оставался в тюрьме. Прошло еще много лет, пока Московская сенатская контора не обратилась с запросом всё же показать им «куриозную» коляску крестьянина Шамшуренкова, на что выделить из казны изобретателю указанную в письме сумму. В 1752 году по указу Сената Шамшуренкова отправили в Петербург — строить диковину. Ему выделили квартиру, людей и все необходимые материалы с инструментами, а также денежное довольствие на пропитание. Когда коляска наконец была создана, изобретатель оказался не в лучшем положении: по указу, он не мог никуда уехать из Петербурга, а деньги на житьё ему выдавать перестали. Месяц Шамшуренков нищенствовал, пока не получил дозволения вернуться домой, куда он отправился пешком.

С момента подачи жалобы на купца Корягина и местного воеводу минуло пятнадцать лет. После хождения по всем инстанциям и канцеляриям кляуза вместе с рапортом о создании Шамшуренковым самоходной коляски легла на стол Сената, который постановил виновных наказать, а крестьянину выдать пятьдесят рублей за создание коляски. К этому моменту, правда, купец Корягин уже умер, а воевода сменился.

Леонтий Шамшуренков был неутомим в своей страсти к изобретательству. Получив денежное вознаграждение, он придумал самоходные сани, которые будут ездить без лошадей зимой и летом, по необходимости. Для своей же самоходной коляски он придумал «верстометр» — счетчик пройденного расстояния, — и чтобы колокольчик звенел после каждой версты. На всё удовольствие: пятьдесят рублей на сани, а на «верстометр» — восемьдесят.

К сожалению, многие приборы, созданные Шамшуренковым, широкого распространения не получили. Например, самоходная коляска долгое время была развлечением царской семьи, а потом ее просто оставили гнить в дальнем углу каретного двора. А другие идеи и вовсе не были осуществлены, например «подземная железная дорога» или «подвести Волгу к Москве». Кто бы мог тогда подумать, что неграмотный крестьянин из российской деревни придумал метро за сотню лет до запуска первой линии в Лондоне и предложил сделать канал «Москва — Волга» лет за двести до начала его строительства!

Рубрика: 
Вверх