Иэн Бэнкс

 

Иэн Бэнкс

Иэн [Мензис] Бэнкс родился в 1954 году в шотландской области Файф, изучал английскую литературу, философию и психологию в университете города Стерлинга. Бэнкс вызвал широкий и неоднозначный общественный интерес после публикации первого романа «Осиная фабрика». Первый научно-фантастический роман Бэнкса, «Вспомни о Флебе», вышел в свет в 1987 году. Бэнкс продолжает писать как реалистическую литературу (под именем Иэн Бэнкс), так и научную фантастику (под именем Иэн М. Бэнкс).

Сегодня книги Иэна Бэнкса признаны одними из самых сильных, новаторских и увлекательных книг, принадлежащих перу писателей этого поколения: газета «Гардиан» назвала Бэнкса «стандартом, с которым сравнивают всю остальную научную фантастику». Уильям Гибсон, автор «Страны призраков», самой продаваемой книги согласно «Нью-Йорк таймс», назвал Бэнкса «феноменом».

Сейчас Иэн М. Бэнкс живет в Файфе, Шотландия.

/* Style Definitions */

table.MsoNormalTable

{mso-style-name:"Обычная таблица";

mso-tstyle-rowband-size:0;

mso-tstyle-colband-size:0;

mso-style-noshow:yes;

mso-style-priority:99;

mso-style-qformat:yes;

mso-style-parent:"";

mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt;

mso-para-margin:0cm;

mso-para-margin-bottom:.0001pt;

mso-pagination:widow-orphan;

font-size:11.0pt;

font-family:"Calibri","sans-serif";

mso-ascii-font-family:Calibri;

mso-ascii-theme-font:minor-latin;

mso-fareast-font-family:"Times New Roman";

mso-fareast-theme-font:minor-fareast;

mso-hansi-font-family:Calibri;

mso-hansi-theme-font:minor-latin;

mso-bidi-font-family:"Times New Roman";

mso-bidi-theme-font:minor-bidi;}

Кен ЛевингстонБывший мэр Лондона Кен Ливингстон берет интервью у Иэна Бэнкса, одного из своих любимых писателей.

Кен Ливингстон: я помню, как мы встретились на фестивале научной фантастики в Брайтоне в 1987 году. Вокруг было множество людей, одетых вулканцами. А ты был в костюме вуки?

Иэн Бэнкс: конечно же нет!

К.Л.: я только что дочитал твой роман " Matter" («Материя»). Мне очень понравилось.

И.Б.: спасибо.

К.Л.: так приятно было читать его после всех этих серий научной фантастики, в которых загадки так и не разрешаются. Например, в книгах Дэвида Брина, который пишет о полетах на солнце в поисках великой галактической культуры. И еще он выпустил серию книг о разумных дельфинах и шимпанзе. Загадки остаются загадками, и чтобы хоть что-то узнать, нужно добраться до конца третьей книги.

И.Б.: я понимаю, что ты имеешь в виду. Иногда невозможно объяснить все загадки слишком доступно, это было бы по-своему ложно. Поэтому нужно сохранять равновесие между ощущением правдоподобности, что ли, и необходимостью написать такую историю, чтобы читатель остался доволен. Равновесие надо сохранять, но это не всегда получается.

К.Л.: хотя твой новый роман, "Transition" («Переход»), и не относится к научной фантастике - в имени автора нет инициала «М» - в нем речь, кажется, идет о переходах из одной зоны времени в другую.

И.Б.: в Америке он издан как научная фантастика. Это не путешествие во времени в чистом виде, книга основана на теории многих миров, теории мультивселенной.

К.Л.: большой успех тебе принесла «Осиная фабрика», но ты всегда хотел писать научную фантастику? И что именно ты делал, чтобы создать себе репутацию? Раньше ведь научную фантастику не воспринимали серьезно.

И.Б.: Да уж, до этого я десять лет пытался публиковать научную фантастику. «Осиная фабрика» была своего рода компромиссом: пурист во мне говорил: «Ты не можешь этого сделать. Ты же писатель-фантаст, как ты смеешь  даже думать о том, чтобы продаться за этот мейнстрим?» А другая часть меня говорила: «ну да, ты, конечно, прав, но почему бы не занять позицию и в мейнстриме?»

К.Л.: предубеждение против научной фантастики все еще существует?

И.Б.: на нее до сих пор смотрят с изрядной долей снобизма. Существует огромное множество людей, изучавших в Оксфорде или Кембридже гуманитарные науки и страшащихся технологий, а научная фантастика - это жанр, тесно связанный с технологиями и переменами, поэтому он их и пугает. А я всегда считал, что со времен промышленной революции, научная фантастика - самый важный из жанров.

К.Л.: я читал классику научной фантастики. В ней речь всегда идет об изучении насущных проблем в другой обстановке. Интересно, что в цикле, который ты называешь «Культура», ты создал вселенную, в которой достаточно милостивые существа управляют нашими судьбами. В такой вселенной приятно было бы жить. Но я замечал, что твои герои готовы убивать ради высшего блага.

И.Б.: эти герои - не всегда часть «Культуры», в некотором смысле они находятся на ее границе. А там мораль достаточно неоднозначна. Но ты прав - в книге, по сути являющейся утопией, прежде всего необходимо найти что-то, что сделает историю интересной. Если бы книга была только о людях, ведущих мирное существование, не хватало бы конфликта и драматизма. Это как в том китайском проклятии: желаю вам жить в интересные времена.

К.Л.: ты не хотел бы отправиться в прошлое, к истокам Культуры, и написать книгу об использовании денег? Это было бы очень интересно, особенно сейчас.

И.Б.: не знаю.

К.Л.: тебе не кажется, что в Культуре есть нечто социалистическое?

И.Б.: Да. Часть идеи Культуры состоит в том, что в итоге к такому типу общества придут все, вне зависимости ни от чего - если только людей не будут успешно подавлять и тормозить их развитие, как при фашизме. В этом обществе люди важнее выгоды, так что часть Культуры точно уходит корнями в социализм. Частично идея жизни в космосе подразумевает социалистический уклад жизни. Это не то, что жить на планете, которая сама о себе заботится. Теперь ты живешь в такой среде, которую необходимо постоянно поддерживать, если какая-нибудь мелочь пойдет не так - все погибнут. Необходимо сплотиться всем вместе, эгоистом быть невозможно. Так что идея заключается в том, что в космосе социализм необходим, по крайней мере в искусственной среде.

К.Л.: я читал большую часть книг о Культуре. Расскажи о той, где конфликт связан с окружающей средой. Обычно эти книги о войне, но проблема окружающей среды в них становится все более и более острой.

И.Б.: большинство людей, населяющих Культуру, живет не на планетах, а в искусственно созданной среде. Они используют материальные ресурсы гораздо рачительнее, чем мы, поэтому Культура - не лучшее место для изучения подобных вопросов, разве что Культура соприкоснулась бы с другим обществом, причиняющим вред Земле. Вообще же Культуру это не волнует. Еще одна проблема заключается в том, что Культура против жизни на планетах, она против планет, потенциально способных поддерживать жизнь человека. Жители Культуры используют обломки любой солнечной системы - астероиды - и создают из них совершенную среду обитания. Она очень проста и намного рациональнее нашей. Если взглянуть на всю их планету и сравнить ее с Землей, мы увидим, что жизненного пространства на ней хватило бы не на несколько миллиардов людей, а на сотни триллионов. Нужно просто оставить планеты в покое и использовать их обломки.

К.Л.: в книге "Matter" ты создал многоярусную планету. Ты учитывал законы физики, когда думал о создании такой огромной конструкции?

И.Б.: вообще-то нет.

К.Л.: значит, ты не из тех писателей-фантастов, которые освоили физику?

И.Б.: нет! В одном месте книги рассказывается о четырехмерном мире. Это не просто два измерения, в нем присутствуют четыре. Именно поэтому космический корабль Культуры не может попасть в гиперпространство.

К.Л.: значит, у тебя есть собственные правила?

И.Б.: конечно. Когда я думаю о наших ограниченных познаниях в физике, мне всегда кажется, что в многомерных пространствах должно быть ужасно жарко, тем более что там существует центральный источник тепла. На это все обычно машут руками.

К.Л.: создавая героиню, ты пытался создать женщину, с которой тебе бы хотелось прожить свою жизнь?

И.Б.: да, я обычно так и делаю. Большая часть научной фантастики мейнстрима, написанная мужчинами, просто кишит героинями. Женские персонажи обычно настолько великолепны, что в них хочется влюбиться. Такая жалость, когда их приходится убивать.

К.Л.: думаю, ее можно клонировать. Мне бы хотелось, чтобы она возглавила лейбористскую партию.

И.Б.: тебе бы очень повезло!

К.Л.: создавая все эти вселенные, ты не задумывался о том, чтобы принять участие в выборах и попытаться изменить ту маленькую вселенную, к северу от границы которой ты живешь?

И.Б.: вообще-то нет. Мне кажется, от меня как от члена партии не было бы никакого толку - я не командный игрок. По большей части в политике нельзя возражать против того, о чем уже договорились. И потом, все эти бесконечные собрания...

К.Л.: возражать можно, но за это всегда приходится платить.

И.Б.: вот именно. У меня такое ощущение, что меня бы вышвырнули при первом же разногласии. Я не уверен, что у меня хватило бы терпения или профессиональной этики. В политику необходимо погрузиться с головой и относиться к этому очень серьезно. Я не уверен, что это для меня. Я испорчен многолетним писанием книг. Чтобы исполнять такую работу как следует, нельзя относиться к своим избирателям с пренебрежением - к политике нужно относиться серьезно, а для этого требуется большая концентрация внимания и выносливость.

К.Л.: где ты сейчас живешь?

И.Б.: в городке Норт Квинсферри в Файфе, примерно в ста метрах от дома Гордона Брауна.

К.Л.: ты там вырос?

И.Б.: да, именно там. Мой папа служил в адмиралтействе, поэтому я также жил на западном побережье Шотландии. И потом я еще долгое время жил в Лондоне.

К.Л.: многие, приезжая в Шотландию, понимают, что не в силах уехать отсюда. Но ты-то вернулся к своим корням?

И.Б.: я всегда любил Шотландию. К тому же я не большой поклонник больших городов, если честно. Мне нравится ненадолго окунуться в мегаполис, но неуверен, что мне хотелось бы снова жить в городе. Мне нравится, когда можно выйти из дома и просто отправиться к озеру. Эдинбург - довольно крупный город, и от нашего дома до него можно добраться на поезде всего за 20 минут.

К.Л.: когда будет проходить референдум о независимости Шотландии, как ты будешь голосовать?

И.Б.: я буду голосовать «за». Я проголосую за независимость. От части из безнадежности - я вижу для Шотландии возможность левого политического пути с социалистическим уклоном. Когда видишь, насколько Англия полна еврофобии, начинаешь спрашивать себя - а ради чего оставаться? Мне кажется, из шотландцев получились бы неплохие европейцы. Уж лучше стремиться к такой светлой цели, чем увязнуть в болоте, в которое вполне может превратиться Англия. Это не совсем то, чего бы мне хотелось - я бы предпочел социалистическую Великобританию, но, по-моему, шансы на создание социалистической Шотландии немного выше.

К.Л.: когда-нибудь обстоятельства сложатся так, что шотландцы окончательно окажутся на ножах с британским правительством. Вы получите независимость. Это неизбежно.

И.Б.: мы на это и рассчитываем через пару лет, если к власти придет правительство Дэвида Кэмерона.

Перевод: Татьяны Зюликовой
По материалам New Statesman

Рубрика: 
Вверх