iamthemorning: Наполнять свою жизнь смыслом

 

iamthemorning: Наполнять свою жизнь смыслом

iamthemorning — необычная питерская группа, исполняющая, по собственному определению, «камерный прогрессив-рок».

У них получилось всё как в кино. Однажды Марсель Ван Лимбек — звукорежиссер, работавший с Тори Амос, — случайно прослушал их первый альбом и решил, что iamthemorning стоит того, чтобы записать второй альбом в Англии.

Марьяна — вокалистка iamthemorning — о музыке, публичности и Исландии…

Ц.: Расскажите историю с крутым звукорежиссером из Англии? Как вы встретились, с чего всё началось?

– Он не продюсер, а именно звукорежиссер. Звукорежиссер берёт то, с чем пришла к нему группа, и заставляет всё это звучать без каких-либо изменений в материале. Это важно. А началось всё с того, что к Марселю в руки попал наш первый альбом, и он прислал мне письмо, в котором написал, что хотел бы работать с нами над вторым.

large_iamthemorning-2.jpg

Ц.: Как вы встретились с остальными участниками группы?

– По факту, iamthemorning — это дуэт, а не группа. В основе всего лежат песни, которые мы пишем вместе с пианистом Глебом Колядиным. С ним мы познакомились около четырех лет назад, и это знакомство выросло в музыкальный проект.

Часто мы играем вдвоем, без каких-либо еще инструментов. И материал, кажется, уже звучит самодостаточно. А дальше — в зависимости от ситуации — наши песни обрастают аранжировками и, соответственно, к нам присоединяются самые разные инструменталисты.

Ц.: Что вас подвигло заняться музыкой?

– Мне всегда сложно отвечать на этот вопрос. Просто так сложилось, и иначе уже никак не получается. Я всегда мечтала найти людей, с которыми мне было бы просто в плане написания и исполнения музыки, чтобы все привносили в нее что-то свое и в итоге получался, быть может, неожиданный для самих участников процесса результат. А потом мы встретились с Глебом — и всё, поиски прекратились.

Ц.: История названия группы известна, но теперь это слово означает, помимо того названия альбома другой группы, и что-то еще. Что именно?

– Для меня наше название в разные периоды жизни приобретает разные оттенки — видимо, под влиянием сопутствующих обстоятельств. Я долго могла бы рассказывать о том, что для меня значит “I am the morning”, но иногда очень уж сложно отыскать подходящие слова. Особенно когда знаешь, что эти слова потом будут читать люди.

Ц.: И всё-таки: в каком стиле вы играете? А то пишут и пост-рок, и этно, и чёрт знает что, а вы-то сами знаете, что именно?

– В нашей музыке есть и этнические мотивы, и элементы кроссовера, и я даже могу допустить, что кто-то слышит в определенных моментах заимствования из пост-рока (особенно когда мы играем электрические концерты), но лично мне, как поклоннице акустической музыки и прог-рока, больше всего льстит определение «камерный прогрессив-рок». Хотя я осознаю, что это далеко не всегда справедливо, и многих может раздражать то, что нас причисляют к столь высокому и непростому жанру.

iamthemorning-3.jpg

Ц.: Вы говорили, что в Исландии много музыкантов и это замечательная страна. А чем еще, кроме музыкантов, она вас привлекла, и как получилось, что вы полюбили именно Исландию?

– Именно с Исландии и началась история нашей группы. Когда-то, когда у нас было несколько песен и не было ни планов на будущее, ни состава, я узнала о том, что в Питер приезжает чудесная исландская группа Árstíðir, совсем еще тогда неизвестная, — и так вдохновилась перспективой с ними поиграть, что попросила Глеба позвать струнников из Консерватории. И это, в общем-то, дало начало нашему коллективу, какой он есть сейчас. Мы очень подружились с ребятами из Árstíðir, впоследствии не раз играли вместе и я ездила к ним в гости, а Исландия не может оставить равнодушным человека, чуткого к музыке и хоть раз побывавшего в этой удивительной стране. Теперь я уже знаю, что это, наверное, свойственно жителям многих европейских стран, однако я полюбила Исландию за то, какие чудесные люди в ней живут. Они открытые и вдохновленные, никогда не скучают, даже если живут в деревне с населением в тысячу человек. У меня сложилось такое впечатление, что они научились наполнять свою жизнь смыслом путем создания чего-то прекрасного; они не просто просиживают дни перед телевизором, а словно бы постоянно вовлечены в какой-то процесс саморазвития. Это невероятно!

Ц.: В ЖЖ вы писали, что не можете привыкнуть к публичности. Вас что-то пугает, или это другие чувства?

– Это сложно объяснить. Я была довольно открытым человеком и не задумывалась о том, что по сказанным мною в интервью или написанным мною в моем ЖЖ словам годы спустя будут судить люди и, соответственно, будут делать определенные выводы. А ведь люди крайне редко меняют свое мнение о ком-то. И дело даже не в том, чтó они думают обо мне, а в том, что мой образ как-то проецируется на нашу музыку. А ведь слова — весьма неоднозначная материя: мне всегда сложно в точности передать свою мысль в паре строк. Чтобы донести до человека что-то по-настоящему важное, нужно потратить много времени и слов, и при этом вы должны быть на одной волне. А рассказать журналисту в паре строк о том, что ты думаешь о влиянии классической музыки на современную русскую сцену, невозможно. Поэтому я так не люблю давать интервью. Мне кажется, что если что-то будет истолковано неверно, пути назад не будет.

Ц.: Вы начинали в группе iky que. Почему завершился проект?

– Все с чего-то начинают. Чаще всего впоследствии смотрят в прошлое в лучшей степени с ностальгией и, скажем, с некоторой неловкостью за свои прошлые дела. Я не очень люблю, когда iky que упоминают в связке с iamthemorning. С тех пор всё так изменилось, что можно сказать: это проекты двух разных людей.

Ц.: Читала, что якобы вы похожи на Мадонну — чем, ведь вроде нет ничего общего?

– Я, честно говоря, не помню, когда и при каких обстоятельствах это писали, но подозреваю, что в какой-то массовой прессе (которая крайне редко обращает на нас внимание). Вероятнее всего, это имя — первое, что пришло журналистам в голову, когда перед ними встала задача с кем-то нас сравнить, чтобы массовой аудитории было понятно. Не скажу, чтобы я была от этого в восторге, но всё же лучше, чем могло бы быть.

iamthemorning-4.jpg

Ц.: Вам мало что нравится из российской музыки, а что предпочитаете из зарубежной?

– Очень много всего, но я, конечно, тяготею к околопрогрессивной и разного рода мрачной акустической музыке. К первым относятся Porcupine tree, Riverside, Tool, Katatonia, Anathema и иже с ними, ко вторым — например, Ник Дрейк, Эллиот Смит и Lunatic Soul. Всё чаще слушаю классику — но, конечно, под настроение.

Ц.: О чём ваша музыка? Что вы «рассказываете», какие это истории?

– На одном из наших концертов в Питере родилась шутка, что все наши песни — о боли и смерти. Шутка это в первую очередь потому, что наши концерты всегда проходят в крайне душевной обстановке: все улыбаются, радуются прекрасной компании и слушают наши на первый взгляд весьма сладенькие песни. Но если и правда копнуть глубже, то за каждой песней стоит история душевного неспокойствия. Это не обязательно боль и смерть, но непременно то, с чем следует бороться, что не оставляет в покое и не дает спокойно спать ночами.

Ц.: Какие у группы планы на будущее?

– В данный момент мы следим за жизнью нашего только что вышедшего EP Miscellany, записанного в декабре в Лондоне, и готовим к релизу второй полноформатный альбом. Ведем переговоры с западными лейблами и пытаемся решить, как же быть нам со всем этим дальше. В марте у нас будет несколько камерных концертов, о которых мы скоро объявим, и какие-то новости о том, когда же выйдет долгожданный альбом (во всяком случае, я на это очень надеюсь).

Фотографии предоставлены iamthemorning.
Беседовала Анна Самофалова.

Рубрика: 
Вверх