Размышления дилетанта: о свободе выбора в обществе потребления

С крахом Советского Союза началась эпоха почти повсеместного доминирования капиталистической системы. Тогда, около двадцати лет назад, Фукуяма писал о «конце истории», «окончательной победе» капитализма над коммунизмом, признании его в качестве наиболее подходящей для развития человечества системы. Истоки идеологической основы нынешнего капитализма следует искать в протестантской этике, по сути, поощрявшей обогащение ради обогащения, но не ради удовлетворения потребностей. Слоганом, своего рода знаменем капитализма служит понятие свободы. Её активно провозглашают, её отсутствие в той или иной форме выступает как достаточная предпосылка для начала вооружённого вторжения, она - конечная цель и высшая ценность, гарантируемая системой. Но действительно ли большинство населения стран развитого капитализма наслаждается свободой?

Свобода начинается с детского сада, куда детей отдают с раннего детства родители, потому что не в состоянии позволить себе провести с ребёнком необходимые три года - период, во время которого у последнего на бессознательном уровне закладывается основа будущей личности. Этот срок, примерно одинаковый для всех детей, необходим, прежде всего, чтобы ребёнок мог почувствовать, что он любим, что он нужен, ощутить безграничную, безусловную материнскую любовь, уникальную и неповторимую. Возможно, формально родители вольны уделить ему это время, но как здравомыслящие люди, они не могут пойти на это, ибо тогда они будут стеснены экономически, что также повлияет и на ребёнка. В лучшем случае он будет удостоен внимания (не любви) чужих тётенек - воспитателей, сиделок и нянь, часто непрофессиональных, но исполняющих свои обязанности. Он растёт и развивается, уже с детства его речь на 20% состоит из названий торговых марок и брендов, благодаря вечно вещающему телевизору - этому апогею развитой цивилизации, минимально необходимому свидетельству о причастности к определённой социальной группе. Гамбургер становится для него синонимом слова «пища», в школе ему твердят о толерантности, но он всё же не в состоянии задуматься, почему большинство белых американцев «среднего класса» предпочитает жить вдали от «чёрных районов», и почему вообще последние существуют как отдельные анклавы. Так проходят славные дни детства, к концу которых человек настолько свободен, что может себе позволить баловаться лёгкими наркотическими веществами, ибо в свободном обществе они обретают почти свободное распространение. Для него, как и для 70% американских подростков, шопинг как акт является наивысшей формой развлечения и досуга - ведь он настолько универсален, что позволяет воплотить любые желания. Находясь в одном месте: можно вкусно и сытно поесть, посмотреть фильм, развлечься на аттракционах. Шопинг уже давно перестал подразумевать обязательное приобретение товаров, это ритуал, ставший неотъемлемым для нормального функционирования общественной жизни большинства людей XXI века. На этом фоне чтение классики, прослушивание классических музыкальных произведений, поход в театр остаются актуальными исключительно для меньшинства населения. Эти чересчур непопулярные и утратившие массовую привлекательность действия оказались на обочине потребления - главного двигателя современного капитализма.

Работа в таком обществе - это не просто занятие, которое позволяет жить, наоборот, вся жизнь подчинена работе. В ней - сосредоточение социальной мобильности, зачастую - простой социальной устойчивости, плавучести. К ней стремятся, за неё борются, ради неё жертвуют, её теряют и впадают в депрессию, находят и получают дозу кратковременного удовлетворения - не более, после чего снова начинается бесконечно долгий период рутины и лишённой всякой смысловой наполненности и творческой активности деятельности. Большинство вынуждено ограничить свободу выбора исключительно окупаемостью занятия. Не миссия, не служение обществу, не желание быть полезным остальным, не даже непреодолимый интерес движет молодыми людьми при выборе курсов в колледже. Вездесущая реклама, эффективно проникающая во все социальные слои, невольное навязывание интересов третьих лиц, красочная «обёртка» эпохи глобальной товаризации - вот что критически влияет на умы и намерения ещё неопытной и неокрепшей в своих желаниях молодёжи, прекрасно научившейся потреблять, но редко - анализировать предмет потребления и его истинную ценность. Общий упадок нравов, искусства, культуры - всё это основные процессы глобальной примитивизации, порождающие отсутствие искусства кино, но процветание кино-аттракциона, однородность взглядов и оценок, тотальное безразличие к окружающим, замкнутость и стагнацию в личностном развитии. То, что раньше было невозможно подвергнуть коммерциализации, то, что было свободно от влияния капитала, теперь нашло своего покупателя, приобрело свою стоимость и может быть куплено и продано, рентабельно и убыточно, хотя и не всегда в явной форме.

Можно ли считать большинство членов такого общества обладателями реальной свободы выбора? Есть ли те, кто свободен настолько, что может позволить себе отвлечься и избавиться от зависимости потреблять непрерывный, порой бессмысленный и хаотичный поток информации, доносящийся из высокотехнологичных телевизоров и иных средств распространения чьих-то идей? Кто способен насладиться свободой выбора, отойдя от «бестселлеров» и обратившись к произведениям мировой классики, столь «неактуальной» в обществе потребления? И кто свободен настолько, что готов потратить значительное количество вечно уходящего времени на поиск всё же пока существующих немногочисленных фильмов, представляющих искусство, а не бездумное развлечение? Кто может позволить себе быть свободным и выйти, наконец, из порочного круга «обязанностей» и «долгов» и открыться для восприятия нового образа жизни, в центре которого - реализация творческого потенциала, а не пагубная замкнутость на удовлетворении первичных потребностей? «Свобода выбора» не предполагает выбор самой системы, тем самым максимально предохраняя себя от любых альтернатив. Она вместе с тем весьма ограничена стремлением к постоянному насыщению - физиологическому, информационному, идейному. Никто и понятия не имеет, как пользоваться собственной свободой, ведь это ноша, посильная весьма немногим, многие предпочитают невольно становиться рабами интересов третьих лиц. Это меньшинство, наверное, и является истинными обладателями свободы выбора, они имеют необходимый уровень осознанности и зрелости, силы характера и воли, чтобы не подвергаться бесчисленным соблазнам позволять думать и решать за себя. Оно, пожалуй, наиболее способно контролировать собственное поведение и образ мысли в соответствии со своими интересами.