«Шкаф, полный времени»

Михаил Садовский - автор двух континентов. Его работы известны в Европе и в Америке. Большинству читателей он знаком как автор детских книг «Лесные бусы», «Когда начинается утро», «Митяй», «Настоящий гром», «Дюртюли», «Зима на колесах». Однако существует и другой Садовский, для взрослых.

В прошлогоднем интервью он сказал:  «Я ничего не выбирал и не предполагал писать для детей. Я начинал писать для взрослых и продолжаю до сих пор. Я считаю, что вышел к взрослому читателю с большим опозданием, примерно лет на 25 - это четверть века. Уже другая страна, уже другие поколения и читатели».

Насколько автор опоздал или не опоздал, судить нам с вами - читателям. Тем более есть повод для размышлений. Недавно опубликована новая книга Михаила Садовского - «Шкаф, полный времени».

Анна Самофалова

О книге "ШКАФ, ПОЛНЫЙ ВРЕМЕНИ"

Несколько слов Михаила Садовского

Время можно только тратить. Это единственная в мире не восполняющаяся субстанция. Увы! Конечно, в молодые года об этом не думаешь! Тем более, что всё прожитое - здесь, рядом. Память - копилка, в щели, через которую в неё просачивается время, сетка, фильтр... да памяти всё равно, она бездонна... Вообще говоря, память - это летопись жизни, жаль, что не всегда её можно прочесть целиком. Теряются события, имена, даты, ощущения, запахи, мысли прожитого, поэтому многие начинают вести дневник, но не многим удаётся это занятие продолжить - то лень, то обстоятельства, то страх перед окружающими, которым в руки может попасть тетрадка, наполненная откровенными признаниями. Да откровенными ли? Так и тянет приукрасить, или вернее сказать, подправить, чтобы в строчках было, как мечталось, хотелось виделось.

"Мысль изреченная - есть ложь". И всё же... По горячим следам пишется статья о чём-то взволновавшем человека, людей, общество...

Так случилось в самом начале 70-х, когда умер трагически, неожиданно композитор Вано Ильич Мурадели. В журнале "Музыкальная жизнь" появилась моя небольшая статья о нём, о моём дорогом друге и соавторе; потом ещё одна в сборнике, посвящённом его памяти.

А через некоторое время ещё одна статья о композиторе Леониде Афанасьеве, тоже моём соавторе, там же, в "Музыкальной жизни", а потом о разных песнях - об истории их создания, о судьбе.

Из этих рассказов о песнях составилась книга, она называлась "Звонкие судьбы". Потом было написано её продолжение, но в свет так и не вышло. Рукопись теперь находится в "Музее музыкальной культуры имени М.И.Глинки".

Постепенно "со временем в ногу" в разных журналах и газетах появились мои статьи о моих соавторах-композиторах, поэтах, о нашей работе и о песнях, но я и не предполагал, что на основе этих публикаций у меня появится книга. Все эти публикации были " к случаю" и по просьбе редакций. Потом началась перестройка. И книжный рынок стали определять не издательства и редакторы, а владельцы книжных прилавков. Они и поныне диктуют, что надо издавать, чтобы продавалось.

За долгие годы работы в литературе накопилось в моей памяти много встреч и доверительных разговоров с людьми чрезвычайно интересными, образованными, талантливыми, известными, даже знаменитыми. По многим соображениям я не мог перенести на бумагу всё, что хранила память, откровенно, и главная причина - цензура. Немыслимо даже представить себе, что наши доверительные разговоры тет-а-тет можно было обнародовать - это было бы предательством!  Такое даже в голову не могло придти! И мне кажется, что это не стоит больше объяснять или доказывать, тем более, что и напечатать их не решилось бы ни одно издание.

Но когда появилась возможность говорить правду, и то не всегда и не для всех, я стал писать свои тексты -  у меня ещё не было названия жанра, к которому отнести эти небольшие, назовём, опусы - смесь рассказа, эссе, воспоминания, критической статьи. Нечто, чему неожиданно нашлось определение: размышлизм. А вместе с определением жанра пришла и мысль составить книгу моих размышлизмов о моих встречах не только с соавторами, но и друзьями: композиторами, редакторами, лётчиками, поэтами, балеринами, художниками, учёными, спортсменами, дрессировщиками, актёрами, которым я посвятил размышлизмы.

Те, давние первые статьи тоже видоизменились, в них появилось опущенное и невозможное для печати в 70-е, и они дополнились тем главным, что я хотел сказать, они преобразовались и стали размышлизмами.

Ещё одна причина подвигла меня. Все, почти, мои друзья были намного старше меня по возрасту, иногда даже вдвое и случалось втрое! Время летело, они стали уходить из жизни, трудно вписывались в новую эпоху, в новую страну, болезненно трагически переживали утрату ценностей всей своей жизни, родины.

Я счёл своим долгом публично сказать им спасибо за счастье общения с ними, за их щедрость и доброту, за их "мои университеты". Я считал, что и новым поколениям они ещё очень и очень много могут дать, я хотел привлечь внимание к ним, к их жизни, работе, творчеству, и мне кажется, не ошибся!

Они частички фундамента будущей культуры, они сделали столько для русской культуры, что только Иваны, родства не помнящие, могут отмахнуться от этого и не почитать их имён!

Вот тогда-то и появилось название: "Шкаф, полный времени". Я воочию представлял себе этот шкаф! На обложке он воплотился в книжный, по-моему, это весьма остроумно и точно. Шкаф размышлизмов, в котором они живут на полках! Художник-дизайнер Максим Компанеец придумал этот шкаф, исходя из названия, и попал в десятку!

Не в порядке жалобы должен сказать, что сегодня автору найти издателя очень трудно. О некоторых причинах я уже сказал, а есть ещё очень много привходящего, но это для другого разговора...

Не все размышлизмы уместились под одной обложкой, ведь издание имеет свои законы. Осталось ещё немало уже написанных, а, заглянув в свою копилку-память, обнаруживаю ещё многих, о ком надо непременно написать.

В книге "Шкаф, полный времени" десятки размышлизмов, сотни имён, а довелось общаться с тысячами людей!

И в заключение этого небольшого рассказа - размышлизма, опять же размышлизма о книге, хочу привести несколько абзацев из первой вступительной главы, которая называется ... "Шкаф времени".

"С возрастом стало ясно, что календарь не только не определяет времени, но и не даёт представления о нём...

Открытие это настолько ошеломляет каждого уже много веков, что можно только диву даться, почему нам с детства не внушают этого, как остальные школьные истины?

Разве только потому, что умозрительно этот парадокс освоить невозможно. С течением жизни каждый сам находит примеры "бессмертия" и своего соприкосновения с ним... но, мне кажется, что стоит представить читателю несколько примеров "машины времени"... Не зря же, в самом деле, так много и упорно мечтают о ней, а она, оказывается, давно существует! Более того, мы с ней знакомы и пользуемся ею довольно часто...

***

Разве у времени есть неодолимый рубеж? Разве не мы его выдумали, этот рубеж, погрузив своё существование в рамки привычной обыденности?.. Может быть, лишь боль и утраты определяют местонахождение нашего "я", но - это календарь, который никак не определяет времени...

И примеры снова стоят в очередь, но суть не в этом....

Совсем недалеко до печей Освенцима, качающихся теней декабристов (кстати, изображённых Пушкиным) на Кронверке и колесниц Нерона и Калигулы... Они все в одном нашем шкафу и разве важно, что на какой полке?..

Заботит совсем другое: как мы это храним и как предполагаем распорядиться богатством..."

Теперь, слава богу, книга вышла из печати в издательстве Евразия Экс-пресс, Москва, 2010, и размышлизмы доступны читателю.

Михаил Садовский

В следующем выпуске читайте отрывок из книги "Шкаф, полный времени".